Вверх Вниз

momento

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » momento » gallery » Myrtle Havisham, оборотень


Myrtle Havisham, оборотень

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

«'Cause I thought that I'd never find that beautiful, beautiful life that
Shimmers that innocent light back
Like when we were young».

Myrtle Havisham
Миртл Хэвишем
https://64.media.tumblr.com/73a93ce316829eb763364cacf83bc046/cd7eebdd9f025629-57/s540x810/3bb3e0e3b9896d46af4f2ab2577e20866c05ee30.gif https://64.media.tumblr.com/6bc7f9b8569d0a306c87612f233fbef7/cd7eebdd9f025629-e4/s540x810/db0602d52bcd3fc444a57ea9bc4ce76ffe9ad21f.gif
rose williams

ДАТА РОЖДЕНИЯ. ВОЗРАСТ: 14.04.1206; 42 года.
РАСА: оборотень.
РОД ДЕЯТЕЛЬНОСТИ: помощница в лавке музыкальных инструментов, хранительница домашнего очага.
МЕСТО РОЖДЕНИЯ/МЕСТО НАХОЖДЕНИЯ: Герис, Эйсгарт // Ардуейн, Эйсгарт.
ЛОЯЛЬНОСТЬ: Эйсгарт.
РОДСТВЕННЫЕ СВЯЗИ:

Maeve Havisham // Мэйв Хэвишем [†] — мать; человек. Мертва.
отец неизвестен, оборотень.
Harold Havisham // Гарольд Хэвишем [53 года] — старший брат; человек. Владелец постоялого двора.
Emma Havisham // Эмма Хэвишем [†] — невестка; человек.

Primrose Havisham // Примроуз Хэвишем [18 лет] — племянница; человек.
Emma Havisham // Эмма Хэвишем [16 лет] — племянница; человек.
Olivia Havisham // Оливия Хэвишем [15 лет] — племянница; человек.
Amelia Havisham // Амелия Хэвишем [12 лет] — племянница; человек.
Esme Havisham // Эсме Хэвишем [9 лет] — племянница; человек.

[indent] Привычка держать свой секрет за зубами сформировалась у Миртл раньше, чем она научилась читать. Обстоятельства её рождения, как и личность её отца, всегда были под завесой тайны, и в конечном итоге девочка просто смирилась с тем, что в её жизни всегда будет тень недосказанности, которую ей никогда не узнать. Бесконечные переезды в детстве сформировали в ней острое желание рано или поздно обосноваться в одном месте, где больше не будет нужды заводить новые знакомства и устраивать быт. Кто же знал, что рано или поздно это желание Миртл сбудется? Обстоятельства будут удручающими, но приведут к тому, что даст ей безопасность. Но пока этого не случилось, и Миртл приходится держаться за руку брата, который был единственным близким существом, оставшимся у неё после смерти матери. Тяжелая болезнь вверила её в заботливые руки Моры и воспитание семилетней девочки легло на Гарольда. Так началась новая жизнь, которая приведёт к той точке, в которой она находилась сейчас.

[indent] Миртл везёт, когда находится человек, который обучает её принять свою сущность. Облик трёхцветной кошки подходит ей как нельзя лучше, делая её незаметной среди толпы и не привлекая внимания своей экзотичностью. Обращаясь в кошку, Миртл уходит из дома, бродит где вздумается и делает всё, что нельзя делать Миртл-человеку, и это приходится ей по душе. И только ради Генри, местного лесничего, она делает исключение, когда замечает его интерес к ней, когда она ходит на своих двоих и делает то, что подобает девушке её возраста. Их любовь возникает быстро, крепнет день ото дня, и уже после того как он становится её женихом, а она его невестой, всё рушится в одночасье. Генри узнает правду. Её кошачья натура должна была оставаться секретом, но сердце решило, что скрывать это более невозможно. Только угрозы брата позволяют держать её тайну под замком, когда они собирают вещи и поспешно покидают деревню. С тех времен Миртл никогда больше не бывала в Краоб Хейвене. Так жизнь Миртл делает крутой вираж снова и всё, что ей остаётся, — утирать горькие слёзы и обещать себе, что её секрет останется под замком, как и её сердце. Для таких, как она, любовь под запретом, и она этот урок усваивает с первой попытки.

[indent] Радоваться чужому счастью у Миртл получается лучше, чем своему собственному. Эмма, жена его брата, становится её ближайшей подругой и хранительницей её главного секрета. Наблюдая, как постепенно расширяется семья Гарольда, она растворяется в чужой жизни и ею живет. Уделяет время труду, хозяйству и ночным прогулкам по крышам, когда остаётся время для себя. Она не ищет себе мужа, не пытается обзавестись подругами. Любая близость с чужаками может повлиять и на Гарольда с Эммой, и на их дочерей, которых с каждым годом становится больше. Миртл не хочет их подводить, да и сама уже потеряла надежду встретить кого-либо. Окончательно убеждается в ужасе последствий она, когда умирает Эмма, оставляя на попечение Гарольда пятерых дочерей, лишившихся в одночасье матери. Погружённый в пучину горя, Гарольд на время лишается рассудка, и все заботы о семье ложатся на плечи Миртл. Такая перемена в её храбром и сильном брате пугает её больше всего. Так она убеждается, что любовь не стоит таких жертв, такого ожидания. Все её мысли заняты воспитанием племянниц и новым переездом, когда ей всё же удаётся вернуть брату толику здравого смысла и напомнить о его обязательствах. Так они оказываются в Ардуейне, вновь переписав историю, которую начали сочинять уже давно. Миртл теперь не сестра, а старшая из дочерей Гарольда, который уже давно выглядит гораздо старше и внешне годится ей в отцы. Скопленные за годы жизни деньги они вкладывают в покупку небольшого домика, а лавка, которую они открывают неподалёку, кормит их не один год, прежде чем Гарольд признаётся, сколь плохи стали их дела незадолго до начала войны. Стеснённые обстоятельства и растущие потребности их семьи вынуждают их найти квартирантов, которые могут помочь поправить их непростую ситуацию. Так в жизни Миртл появляется новый страх: это навязанное соседство (нам действительно нужны постояльцы, братец?) может разрушить сложившуюся жизнь семейства Хэвишем, заставив их вновь сорваться с места. И впервые Миртл задумывается о том, чтобы больше не обременять брата своим присутствием.

[indent] Но как решиться на такое, когда твой дом там, где твоя семья?
[indent] Миртл не знает.

НАВЫКИ И УМЕНИЯ:
— Быстро и умело штопает, варит, стирает, развешивает белье, лечит разбитые коленки, решает конфликты и разнимает драки племянниц. Всегда в курсе где лежит та или иная вещь, жестом фокусника вытягивает из шкафа нужное платье, а ещё всегда покупает самые вкусные продукты. Обмануть Миртл на рынке невозможно, как и обвесить. Умело ведет бюджет семейства, умеет копить и откладывать на черный день (а он возникает регулярно, когда теряется очередная лента или рвется чулок).
— Передвигается бесшумно, практически не привлекая к себе внимания. Хорошо ориентируетсяв темноте, отличная координация. Движения Миртл плавные, уверенные и собранные. Редко когда она позволяет себе лишний взмах руки или неодобрительный взгляд.
— Умеет читать, но вот пишет не очень грамотно. Да и кому писать Миртл, если все её близкие живут с ней под одной крышей. Так или иначе принимала участие в сценках племянниц, часто беря на себя или роль чтеца или почтенной матроны семейства. Участвовала в создании декора или костюмов актеров. Всему этому обучилась у невестки и продолжила эту традицию с племянницами после её смерти.
— Природный слух и чувство ритма делают из Миртл приятную партнершу в танцах, вот только она много лет не танцует. Если в редкие праздники Гарольд пригласит её на танец, то скорее всего откажется, а если согласится, то будет вести себя сдержанно и скованно. В юности же танцевала свободно и бойко.
— Сильнее и выносливее обычного человека, но тщательно это скрывает. Её жизнь — сплошной контроль собственных действий, мыслей и чувств.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
— Небольшое колечко, доставшееся ей от матери, которое ей давно стало мало и она носит его на цепочке на шее под одеждой.
— Одевается скромно, практично и непримечательно. Волосы часто убирает в строгую прическу или практичную косу. Всегда на себе экономит, чтобы лучшее досталось племянницам.
— Очень любит теплое молоко. Особенно в плохую погоду или в дни, когда ей особенно тревожно или грустно. Это помогает поддержать боевой дух.
— Долгое нахождение на солнце неизменно приводит к появлению веснушек.
О БУДУЩЕМ: Пусть уедет куда-нибудь в Моравию или даже в Нордхейм.
УПОМИНАНИЕ ПЕРСОНАЖА: да, конечно. Буду рада если принесете ссылочку.

ПРОБНЫЙ ПОСТ:

Garreth Gart

0

2

Внешность
Миртл была из тех женщин, которых не замечают сразу. Не потому, что она была дурна собой — вовсе нет, — а потому, что сама делала всё, чтобы взгляд скользнул по ней и остановился на ком-то другом.

У неё было лицо с мягкими, но отчётливыми чертами: некрупный нос, чуть тронутый веснушками (она злилась на них, но давно махнула рукой), скулы, которые становились заметнее, когда она худела — а худела она часто, потому что сначала кормила племянниц, потом брата, а потом уже себя, если оставалось. Глаза — серые с тёплым отливом, который на свету казался янтарным. В них обычно читалась спокойная внимательность, но те, кто знал Миртл подольше, замечали: эта внимательность — не мягкость, а настороженность. Она смотрела на мир так, словно в любую секунду ждала, что придётся бежать.

Волосы она носила тёмные, густые, с лёгкой природной волной, которая не слушалась ни гребня, ни ленты. Днём Миртл безжалостно стягивала их в тугой узел на затылке — так, чтобы ни один непослушный локон не падал на лицо. Только поздно вечером, когда девочки засыпали и она оставалась одна у окна, она распускала волосы, и тогда становилась почти красивой — той красотой, которую видишь только ты сам, потому что никто другой в этот час на неё не смотрит.

Руки у Миртл были сухие, с вечными потёртостями и мелкими шрамами — от ножа, от иглы, от горячей сковороды. Она не прятала их, но и не выставляла напоказ. Кожа на пальцах шелушилась от постоянной стирки, и только в редкие минуты покоя, когда она сидела без дела, Миртл смотрела на свои руки с удивлением — словно это были не её руки, а чужие, натруженные руки какой-то другой женщины, прожившей чужую, слишком тяжёлую жизнь.

Одевалась Миртл просто. Платья — тёмных, немарких тонов: серое, тёмно-зелёное, коричневое. Никаких оборок, никаких лент. Фартук — всегда белый и всегда чистый, потому что это было единственное, в чём она себе не уступала. Из украшений — только маленькие серебряные серёжки, которые достались от матери. Она носила их не снимая, но так, что они почти не были видны под волосами. Когда девочки спрашивали, почему она их не снимет даже на ночь, Миртл отмалчивалась. Правда была простой: эти серёжки — единственное, что связывало её с женщиной, которая её родила. И если снять их, то, может быть, пропадёт последняя нить.

Поведение и повадки
Миртл двигалась бесшумно. Не кралась — нет, в её движениях не было ничего подозрительного. Просто она умела входить в комнату так, что никто не вздрагивал от скрипа двери, и выходить так, что никто не оборачивался. Соседи говорили: «Миртл — как тень», и не знали, как близки к истине.

Говорила она негромко, но внятно. Не повышала голоса даже тогда, когда девочки шалили, — достаточно было одного её взгляда, и они затихали. В этом взгляде не было строгости, была только тихая просьба: «Не надо меня испытывать. Я и так устала». Девочки это чувствовали и слушались без слов.

Улыбалась Миртл редко. Не потому, что была недобра — напротив, добра, но та доброта, что живёт внутри, редко выходит наружу через улыбку. Чаще — через руки. Через то, как она поправляла племяннице воротник, прежде чем та выходила на улицу. Через то, как молча пододвигала брату тарелку с большим куском. Через то, как гладила кошку, которая сама приходила к ней на подоконник, — и Миртл гладила её долго, задумчиво, будто узнавая в ней что-то своё.

Когда Миртл злилась — а она злилась редко, но сильно, — её лицо не менялось. Только серые глаза становились жёсткими и непроницаемыми, как зимний лёд. Она не кричала, не бросала вещи. Она просто замолкала — и это молчание было тяжелее любого крика. Брат Гарольд, единственный, кто помнил её такой, говорил, что в эти минуты она пугает его больше, чем любая угроза. Потому что Миртл, которая молчит, похожа на сжатую пружину: никто не знает, когда она распрямится и в какую сторону полетит.

В спокойном же состоянии Миртл любила сидеть у окна. Не в кресле — на подоконнике, подобрав ноги и обхватив колени руками. В такие минуты она смотрела на улицу, но не видела её. Она смотрела внутрь себя, туда, где хранила все свои тайны, и думала о чём-то своём — о том, что никто не должен был знать. Иногда в этих раздумьях она проводила рукой по волосам — от виска к затылку, — и это движение было таким естественным, таким кошачьим, что любой, кто увидел бы её в этот момент, непременно подумал бы о кошке.

Но никто не видел. Миртл всегда успевала спуститься с подоконника, поправить юбку и сделать лицо «просто Миртл» за секунду до того, как в комнату кто-то входил.

Она ненавидела, когда её трогали без предупреждения. Даже если это была маленькая племянница, бросившаяся на шею, Миртл на секунду замирала, прежде чем ответить на объятия. Не от холодности — от привычки. Её тело помнило то, что разум старался забыть: прикосновение всегда могло означать опасность. И хотя Миртл давно жила среди своих, эта память осталась — в каждом вздрагивании плеча, в каждом незаметном отшатывании, которое она тут же маскировала улыбкой.

Зато когда она оставалась одна — по-настоящему одна, — Миртл преображалась. Плечи опускались, лицо смягчалось, и на нём появлялось что-то, чего не видел никто: тоска, усталость и — редко, очень редко — лёгкая, виноватая радость. Радость от того, что можно не притворяться. Что можно быть просто Миртл — той, которую никто не знает.

И в эти минуты, если прислушаться, можно было услышать, как она мурлычет. Тихо. Едва слышно. Так, что сама не замечала.

0


Вы здесь » momento » gallery » Myrtle Havisham, оборотень


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно